В какой-то день, в какой-то час уже не важно будет, что за стрелка уместила своё тело на каком кругу, какой по счёту раз.
Когда на берегах чужих следы песок так нежно примет, что туман заутренний стыдиться будет их поглотить, оставит любоваться солнцу.
Пастельные наброски рассвет не так, как прежде, набросает, а сообщит о том, что зрение обманутое уже вот-вот поймёт, как заблуждалось в цвете.
Навстречу, может, ландыши, не по сезону и несмотря на место, у реки, предложат тихий колокольный звон.
И птицы запоют, так, как обычно, сплавляя хрустали в ручей и заливая в душу, медленно.
Заполнит грудь на вдохе, синим, и в фиолетовое пламя перед глазами выдохнет, точь в точь как в те, другие дни. И этот свет закроет небо пульсом, испускаясь... кругами, пятнами.
Наверное, я буду на песке, сидеть или лежать, смотреть наверх и ждать, когда душа наговорится, проговорив весь фиолет. Так, как всегда.
И вот оставлено всё прежнее. И колесо сансары принимает новый оборот. И всё терпение, накопленное плечом к плечу с жестоким неумением принять достойный, дальновидный выбор, рассыпется, как замок из песка.
И просьба ни одна исполнена не будет. Как не нуждается в бревне тот, кто умеет плавать. И имена сотрутся, так, как хотелось, безоговорочно, с улыбкой. И с каждой буквы груз падёт, на веки вечные.
Лучи планет со скрежетом, сквозь толщу неба решат прорваться, влекомые моим магнитом. И видя встречный ток, раскинут веером незримые посылки, для всех и всех.
Знакомства заново. И имена уже другие, истории все ветхие. Вся боль исчерпанная душу не тревожит, ушла, отдав салют. И в искрах - опыт и всепрощения оптический фантом, послед.
И вот уж и себя не жаль нисколько, по звуку медных труб сорваться бодро, отряхнув песок...
Да и сейчас не жаль. И в бодром строе мерещится привал...